Рентген-техник быстро уложил Джессику под свой аппарат, и через минуты уже готов снимок. К счастью ничего серьёзного, а по общей симптоматике получается, что обошлось даже без сотрясения. Разбитый нос — ерунда, заживет и без лечения. А нервный стресс… Ну тоже дело поправимое, нужен укольчик успокоительного и хороший сон. Чтобы не светить неучтенного пациента в палате, сестрички закатили койку в одну из гинекологических смотровых. Ночью там пациентов быть не может, вот и получается такой «левый клиент» полностью на совести доктора Лейдена. Накрывшись одеялом, Джессика тихонько подрагивала мелкой невротической дрожью, толи от пережитого, толи от долгого плача, а может просто от холода — в американских госпиталях мания борьбы с внутригоспитальными инфекциями, а поэтому в гинекологических отделеныях температура немногим отличается от холодильника морга. Мол чтоб микрофлора не росла. Наконец вошел доктор Лейден. В руке небольшой пузырёк и два одноразовых шприца. Сестру он звать не стал, сам в оба шприца набрал одного и того же лекарства из пузырька, жгутом перетянул венку, сделал внутривенную инъекцию, а потом и внутримышечную. Даже не в задницу, а культурно так — в руку. Наверное, чтоб не вызывать неприятных ассоциаций.

В голове у Джессики закрутилось, она почувствовала себя весьма странно — нет это был не совсем сон, а нечто непонятное. И тело моментально стало как желе — ни рукой, ни ногой не пошевелить, ни слова вымолвить. Странное состояние. Вроде и никаких галлюцинаций не пришло, а пришло крайнее безразличие в некой реальности на четверть состоящей из нашего обычного мира и на три четверти из небытия. А затем она почувствовала нечто. Нет это не боль. Это какое-то непонятное распирающее чувство. Даже сразу не поймешь где. Вроде как в кресле у дантиста, когда тот, не пожалев новокаина, тянет гнилой зуб.